Позиция СССР в связи с началом гражданской войны в Испании (1936 г.)

Рефераты по истории » Позиция СССР в связи с началом гражданской войны в Испании (1936 г.)

А.В.Постернак

Данная статья написана на основе официальных советских и французских документов в области внешней политики с помощью которых была предпринята попытка проследить изменение позиции Советского Союза относительно гражданской войны в Испании в 1936 году а также — выявить ее оценку французскими политиками того времени.

6 августа 1936 г. СССР дал официальное согласие на присоединение к соглашению о невмешательстве в испанский конфликт с двумя пожеланиями: привлечение к нему Португалии и немедленное прекращение помощи мятежникам (ДВП XIX № 243 245)1. Кроме того по сообщению поверенного в делах Франции в СССР Пайара (от 9 августа) Москва требовала внесения некоторых поправок в преамбулу в которой не следовало указывать конкретных мотивов участия в договоре что могло оттолкнуть от него профранкистски настроенные страны (DDF III № 113)2.

Уже 7 августа заместитель наркома иностранных дел Н. Крестинский в письме полпреду в Италии Б. Е. Штейну писал: “Я не жду... никакой официальной договоренности по этому вопросу и во всяком случае ни одной минуты не сомневаюсь что до окончательного разгрома испанских повстанцев Германия и Италия будут им самым активным образом помогать” (ДВП XIX № 243–244).

23 августа Пайар и нарком иностранных дел М. М. Литвинов обменялись нотами аналогичными по содержанию. Правительство СССР обязывалось применить декларацию лишь после присоединения к ней Германии Италии и Португалии (ДВП XIX № 249; DDF III № 193). 28 августа народный комиссариат внешней торговли СССР издал указ о запрещении экспорта реэкспорта и транзита в Испанию и ее владения всякого рода оружия амуниции и военных материалов воздушных судов и кораблей (ДВП XIX прим. 158. С. 761)3. При этом Литвинов утверждал что данный указ не распространяется на контракты о поставках поскольку последних не существует (ДВП XIX № 260). 31 августа посол СССР в Испании М. И. Розенберг вручил верительные грамоты президенту испанской республики Асанье что явилось актом частичного признания нового государства (ДВП XIX № 258).

Однако уже 7 октября поверенный в делах СССР в Великобритании С. Каган сделал в международном Комитете по невмешательству заявление о том что в связи с продолжающейся помощью мятежникам со стороны некоторых стран советское правительство “будет считать себя свободным от обязательств вытекающих из Соглашения” (ДВП XIX № 296; DDF III № 321).

Британское правительство было явно раздражено последним демаршем Советского Союза (ДВП XIX № 313; ср.: № 341). Но допустив конфликт с форин офисом Литвинов не был настроен портить отношения с Францией. Перед встречей советского посла в Париже Потемкина с Блюмом он дал полпреду инструкции объяснить премьер-министру позицию СССР который не может нести ответственность за последствия решений лондонского Комитета попустительствующего франкистам. Впрочем “мы не игнорируем французское правительство и в частности лично Блюма” (ДВП XIX № 314). По словам Потемкина во время встречи 23 октября “об испанских делах Блюм предпочел не говорить” (ДВП XIX прим. 185. С. 767).

23 октября полпред СССР в Англии и представитель СССР в Комитете И. Майский отправил председателю Комитета Плимуту письмо в котором сообщал что советское правительство в связи со сложившейся ситуацией “не может считать себя связанным Соглашением о невмешательстве в большей мере чем любой из остальных участников Соглашения” (ДВП XIX № 327).

“Наша открытая помощь мадридскому правительству — писал советский полпред в Германии Я. Суриц Н. Крестинскому 12 октября 1936 г. — может вызвать не только усиление германской помощи мятежникам но не исключает при известных условиях и возможность открытого столкновения между немцами и нами” поскольку “сила Германии заключается исключительно в слабости фронта мира. Возможно что наше решительное выступление по испанскому вопросу будет иметь оздоровляющее влияние и поведет хотя бы к некоторой консолидации факторов противодействующих фашизму”. Тогда Германию можно было бы вынудить к отступлению (ДВП XIX № 305). С этой целью СССР открыто солидаризировался с республиканской Испанией когда Сталин 15 октября отправил приветствие генеральному секретарю ЦК КПИ Х. Диасу (ДВП XIX № 312). Таким образом Советскому Союзу было невыгодно серьезно влиять на ситуацию в Испании в пользу республиканцев чтобы напрямую не столкнуться с Германией.

21 октября Пайар сообщал что тон советских газет в связи с испанскими событиями “изо дня в день становится все более ожесточенным”. По сведениям секретного французского агента СССР уже отправил из одного черноморского порта партию демонтированных самолетов и в дальнейшем готов идти на более эффективную помощь что вытекало из декларации Кагана. Самолюбие представителей советского государства было весьма задето в ходе последних заседаний Комитета деятельность которого по их мнению теперь теряла смысл. А до получения удовлетворения своих требований СССР считал необходимым вернуть законному испанскому правительству право закупать оружие у какой угодно страны. “Разочаровавшись в результатах своих усилий в связи с установлением системы коллективной безопасности на Востоке... СССР мог бы с гораздо большим хладнокровием рассчитать ситуацию которая сложится в результате его поддержки республиканской Испании нежели степень риска связанного с такого рода действиями где основная тяжесть ляжет на плечи других а положение изменится в пользу Советского Союза” (DDF III № 384).

На заседании 4 ноября разгорелась жесткая полемика между представителями СССР Германии и Италии которые обвиняли друг друга в нарушениях соглашения. Однако никто не заявил об окончательном выходе из Комитета. “Представитель СССР — передавал французский посол в Лондоне Корбен министру иностранных дел Дельбосу — небезуспешно защищался однако постоянно оставался в изоляции а резкую критику с немецкой и итальянской сторон против коммунистической пропаганды сопровождал определенный успех даже среди тех кто признавал СССР невиновным в допущенных на данный момент нарушениях” (DDF III № 442). 13 ноября состоялась встреча Литвинова с французским послом в Москве Кулондром в которой нарком попытался объяснить позицию СССР. По его словам на заводах и в колхозах собираются простые труженики и обмениваются мнениями о чем сами и сообщают в вышестоящие инстанции. “Мы также получаем много писем — продолжал Литвинов — и среди них есть адресованные лично мне с предложением включить Испанию в Союз Советских Социалистических Республик”. Последний факт невероятен но показателен относительно общественного мнения с которым “ни я ни мои коллеги ни товарищ Сталин” ничего не могут поделать. Поскольку имя Сталина никогда советскими представителями не упоминалось напрасно Кулондр сделал вывод что в словах наркома была доля истины хотя некая двусмысленность сохранялась поскольку советскому правительству в таком случае было необходимо четко отделить свою внутреннюю политику от внешней. На соответствующий вопрос Кулондра Литвинов без колебаний ответил: “Они разделены — как же еще мы можем поступать?” (DDF III № 497).

На заседании 13 ноября Майский демонстративно подчеркнул что СССР не стремится превратить Испанию в коммунистическую страну: “Великий водораздел нашего времени идет не по линии “коммунизм и фашизм” а по линии “война и мир”... Конечно странам-агрессорам очень не нравится такая постановка вопроса... Вот почему вместо прямой и ясной дилеммы “война или мир” они пытаются подсунуть дилемму “коммунизм или фашизм” и таким путем повести по ложному следу широкое общественное мнение” (ДВП XIX № 360).

Литвинов считал необходимым сохранить за Советским Союзом инициативу миролюбивых начинаний в Комитете поэтому телеграфировал 3 декабря 1936 г. Майскому чтобы тот отправил Плимуту письмо с требованием распространения соглашения о невмешательстве на посылку и транзит в Испанию добровольцев (ДВП XIX № 393). Действенной эта мера представлялась наркому лишь в случае одновременного запрета волонтерства всеми державами поскольку односторонние акты Франции или Англии в этом направлении будут неэффективными (ДВП XIX прим. 237-238. С. 783). Литвинов считал возможным оказывать давление на французов и англичан о чем дал соответствующие инструкции Майскому и Потемкину с тем чтобы они препятствовали единоличным решениям этих стран о запрете отправки добровольцев в Испанию (ДВП XIX № 416).

9 декабря нарком передал послу Великобритании в СССР Чилстону ноту являвшуюся ответом на англо-французский демарш 5 декабря с предложением посредничества шести европейских держав в испанском конфликте (ДВП XIX. С. 650–651). В ней он повторял высказанную ранее точку зрения о том что под вмешательством СССР понимает помощь Франко а не республиканскому правительству которое по своему статусу имеет право получать легальную поддержку извне (ДВП XIX № 403; ср.: № 407).

15 декабря Кулондр в письме Дельбосу сообщал что СССР обратит теперь особое внимание на французско-английские предложения в Комитете по поводу контроля поскольку “преимущество в инициативе которое дало империалистическим государствам нарушение Советским Союзом соглашения оставило у него довольно горький осадок. У советских деятелей сложилось неблагоприятное впечатление что те проницательность и реализм в области внешней политики которыми они не стесняясь хвалились не оправдали себя и что Германия и Италия их обманули использовав соглашение с целью опередить СССР в Испании”. Это ощущение промаха ныне порождает подозрение ко всему что исходит из-за границы — характерная черта всего советского режима. На самом деле в Москве хотят покончить с испанскими делами поэтому английское предложение было принято “с настоящим чувством облегчения”. С другой стороны советское руководство прекрасно понимает что проигрывает начатую партию так как в Испании СССР оказался один на один с Германией и Италией что грозит как серьезным ударом по международному престижу Москвы так и возможностью ее политической изоляции. Вообще страх перед возможностью политического одиночества особенно после антикоммунистического договора Германии и Японии для СССР станет по словам Кулондра главным стимулом в развитии сотрудничества с западными державами (DDF IV № 153)4.

Майский основываясь на общественном мнении англичан информировал НКИД 17 декабря: “... Роль активного фактора как и до сих пор будет предоставлена СССР и максимум на что можно было бы рассчитывать при известных обстоятельствах — это моральная и политическая поддержка Великобритании. В политических кругах Англии испанские события все отчетливее и откровеннее... рассматриваются как скрытый поединок между СССР с одной стороны Германией и Италией с другой. Таким образом помимо вопросов о будущем фашизма и европейского мира на карте сейчас стоит наш международный престиж...” (ДВП XIX № 418).

Менявшуюся в течение 1936 года позицию СССР французские дипломаты оценивали как следствие внутренней политической борьбы среди советского руководства и неуверенности в собственных силах на международной арене. 13 августа 1936 г. военный атташе Франции в Москве подполковник Симон сообщал министру национальной обороны Даладье что относительно испанских событий мнения членов Коминтерна разделились: одни в том числе Сталин желали избежать интервенции чтобы не вызвать негативной реакции Германии и Италии а другие так называемые “троцкисты” считали необходимым помочь испанской республике (DDF III № 141). Тот же факт подтвердил Пайар в телеграмме министру иностранных дел от 3 сентября (DDF III № 231). 2 октября после ареста лиц проходивших по делу Зиновьева и Каменева Пайар отправил Дельбосу пространное письмо в основном посвященное бывшему руководителю Коминтерна Карлу Радеку арестованному в середине сентября 1936 г. Пайар не скрывал своей симпатии к нему: “Из надежного источника кстати мне известно что... Радек довольно резко высказался за вмешательство... и не столько ради советских интересов сколько для поддержания революции как таковой. В Испании возникла революционная ситуация и по его мнению следовало любой ценой способствовать ее развитию. Именно над этим планом в дальнейшем должны поразмыслить компетентные члены компартии по крайней мере пока таковые среди них еще имеются. Не свидетельствует ли арест Радека и Раевского5 о кризисе приспособления к реальности возникшем в результате идейной эволюции которой ныне способствуют фундаментальные понятия советского режима?” (DDF III № 310). В частном письме генеральному секретарю французского министерства иностранных дел Лежеру Кулондр 18 ноября сообщал что в Москве “произошло пересечение двух направлений возглавляемых с одной стороны Литвиновым а с другой — Димитровым и как мне кажется скорее исходя из интересов державы чем коммунистической церкви (l’Eglise communiste) здесь желают кое-что позаимствовать у одного а кое-что — у другого а может и у обоих вместе” (DDF III № 506).

По информации французского посла в Испании Эрбетта (на 19 октября) с середины сентября помощь Советского Союза республике стала весьма значительной. “Несомненно подготовка Советским Союзом грузов для Испании — писал он — не может быть датирована моментом когда его корабли подняли якоря в своих портах. Вероятно именно в двадцатых числах августа советское правительство приняло решение в результате которого в середине сентября были предприняты морские экспедиции. Уже с конца августа можно было распознать курс по которому сразу стала разворачиваться гражданская война”. По мнению Эрбетта советские политики не знают ни самой Испании — так как поддерживают Кабальеро — ни Германии — поскольку рассчитывают произвести социальную революцию. Приняв невольное участие в триумфе Гитлера СССР теперь способствует победе Франко. Незнание же Европы может привести Кремль к крупным политическим просчетам (DDF III № 374). СССР продолжал Эрбетт совершил крупную ошибку сделав ставку на республиканцев не обладавших сколько-нибудь организованной армией невозможной под эгидой Народного фронта. Советский Союз “различает батальоны и исполинов там где нет ничего кроме стад и мельниц: стад которые если избегнут бойни пойдут за другим хозяином и мельниц которые будут вращаться силой противного ветра не перемалывая больше зерно”. Так должен ли Советский Союз жертвуя своими силами и престижем вести к катастрофе и другие нации? (DDF III № 405). Опасения французской стороны относительно Советского Союза были еще обусловлены тем что Франция заключившая с ним договор не желала вмешиваться в испанский конфликт за счет разрыва отношений с Великобританией6.

Таким образом по официальной версии СССР в начале испанского конфликта не собирался в него активно вмешиваться в отличие от Германии и Италии которые имели собственные интересы на Пиренейском полуострове. Об этом свидетельствуют и официальные мероприятия советского руководства в августе 1936 г. направленные на запрет любых форм помощи воюющим сторонам. Но в октябре ситуация изменилась: при усилении помощи стран “оси” Франко СССР слагает с себя обязательства по невмешательству обосновывая данный шаг законностью республиканского правительства которому в отличие от мятежников материальная помощь допустима. Большая заслуга в этом деле приписывается мнению советских трудящихся требовавших поддержки Испании — конфликт теперь представлен как столкновение сил фашистского и антифашистского блоков.

Французские же дипломаты рассматривали данное изменение курса как определенный успех политической оппозиции в Москве. Сталин изначально занявший здравую позицию невмешательства был вынужден под давлением “троцкистов” — сторонников мировой революции — перейти к поддержке республиканцев с дальнейшей целью превратить Пиренейский полуостров в плацдарм “красных сил” на краю Европы. Вероятно это изменение произошло уже в конце августа. Подобное мнение разделяется и рядом современных французских исследователей7.

На самом деле эволюция позиции СССР была связана скорее с изменением политической конъюнктуры чем с давлением внутренней оппозиции мнение которой в условиях “чисток” 1936–1937 гг. вряд ли могло учитываться8. В середине сентября республиканское и советское правительства пришли к соглашению относительно депортации золотого запаса республики в Москву — операция по его перевозке была завершена к февралю 1937 г. поэтому все поставки СССР в Испанию были оплачены. Помощь начала сокращаться лишь тогда когда истощился депортированный золотой запас — к лету 1938 г.9 В результате проведения данной операции Советский Союз получал прямую материальную выгоду. Кроме того помощь республике стала преподноситься как поддержка законного правительства обладающего в силу своего статуса правами воюющей стороны (на международном уровне они признаны не были) что действительно повышало престиж СССР среди компартий других стран. Нельзя сказать что Советский Союз пытался превратить Испанию в коммунистическую республику так как в отличие от Германии и Италии не прилагал для этого необходимого максимума усилий10. Копирование советского репрессивного аппарата в республиканской зоне и деятельность политических агентов по силе воздействия были недостаточны для организации “красного государства”11 поскольку основными рычагами воздействия на республиканцев оставались материальные поставки и коммунистическое движение координируемое Коминтерном12. Испания очевидно рассматривалась Сталиным как ставка в международной политике Советского Союза который несмотря на декларации Майского реально не покинул лондонский Комитет и не пошел на разрыв с Великобританией и Францией. СССР стремился избежать политической изоляции приняв условия “игры в невмешательство” Англии Германии и Италии13. А поскольку испанские события не способствовали улучшению отношений СССР и его реального партнера — Франции (договор 1935 г.

Страницы: 1 2