Закономерности внутреннего и внешнего порядка в организации и построения пространственно-временного континуума народов Сибири

Рефераты по краеведению и этнографии » Закономерности внутреннего и внешнего порядка в организации и построения пространственно-временного континуума народов Сибири

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Глава 1. Теоретический аспект исследования

Глава 2. Ландшафтно-топографическая и топографо-климатическая характеристика местообитания манси в XVIII-XX веках

Глава 3. Сакральный пространственно-временной континуум в мифологическом мировоззрении манси

3.1 Разделение сакрального пространства-времени в мифах манси

3.2 Космизация пространства-времени в рамках обрядов жизненного цикла

3.3 Структура сакрального пространственно-временного континуума в рамках святилищ и домов манси

3.4 Построение систем сакрального пространства-времени в мифах и обрядах манси

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА


Введение

Проблема заявленная в теме исследования не нова. Ранее уже предпринимались попытки исследовать сакральный пространственно-временной континуум различных обществ находящихся на разных этапах исторического развития. Однако степень исследованности сакральных пространства и времени в мифах и обрядах хантов и манси остается сегодня недостаточной. Такие исследователи как Н. В. Лукина В. М. Кулемзин Е. Г. Федорова А. В. Головнёв И. Н. Гемуев и др. касались так или иначе в своих исследованиях проблем связанных с пространством и временем в мифах и обрядах хантов и манси. Но исследование сакрального пространственно-временного континуума не стояло в задачах их исследований. Единственной работой в которой в качестве предмета исследования фигурируют «закономерности в характере и размещении комплексов культовой атрибутики»[1] манси остается монография И.Н. Гемуева «Мировоззрение манси: Дом и Космос». В ней в частности затронуты проблемы организации сакрального пространства в доме и на культовых местах манси. Кроме того под редакцией И. Н. Гемуева издана под эгидой «Энциклопедии уральских мифологий» во 2 томе издания «Мифология манси». Однако большая часть материалов носит справочный характер и по большей части не раскрывает присущих мифологии манси закономерностей.

Сегодня когда культура манси оказалась на грани уничтожения особо остро встает вопрос об исследовании их оригинального мировоззрения. Особенно важным представляется исследование закономерностей в организации сакрального пространственно-временного континуума в связи с тем что остается слабо изученным механизм адаптации[2] различных параметров мировоззрения в определенных топографическо-климатических условиях. Именно изучение механизмов адаптации выступает в данной работе в качестве предмета исследования. В качестве объекта исследования выступают мифы манси записанные в XIX- начале XX вв.

Целью исследования заключается в выявлении закономерностей внутреннего и внешнего порядка в организации и построении сакрального пространственно-временного континуума в мифах и обрядах манси.

Отсюда задачи курсовой работы:

1.  Проанализировать и осмыслить ключевые понятия теоретического порядка: пространство – время - пространственно-временной континуум.

2.  Наполнить содержанием понятия практического порядка: миф обряд сакральность относительно конкретного народа манси.

3.  Дать топографо-климатическую характеристику местообитания народа манси в XVIII-XX вв.

4.  Проанализировать мифы и обряды манси.

5.  Сделать вывод о закономерностях внешнего и внутреннего порядка в характере организации пространственно-временного континуума в мифах и обрядах манси.

Поставленные задачи последовательно реализуются в работе системным методом.

Структурно работа состоит из введения трех глав заключения и трех графического приложения.

В связи с тем что специальных исследований по проблеме сакрального пространственно-временного континуума в мифах и обрядах манси до сих пор не производилось первая глава данной курсовой работы посвящена работе над понятиями.

Во второй главе дается топографо-климатическая и ландшафтно-топографическая характеристики местообитания народа манси в XVIII-XX вв. Обоснованием этого служит гипотеза: приход манси на данную территорию привел к синкретизму мифологии пришлого и местного населения.

В третьей главе дается анализ пространственно-временного континуума в мифологии манси. Затем основываясь на проведенной работе проводится анализ организации пространства-времени в рамках жизненного цикла человека. В конце дается характеристика отражения мифологических воззрений и обрядовых практик на жилищах манси конца XIX-XX вв.

Проведенное исследование позволило сделать выводы об организации сакрального пространственно-временного континуума в мифах и обрядах манси.

Профанная жизнь манси повсюду сталкивается с сакрльностью в разных ее проявлениях. Сопереживание мифических сюжетов выражающееся в обрядовой практике и организации жилого и хозяйственного пространства – характерная черта мировоззрения манси. Особенно примечательно что манси не отказались ни от одного элемента своей культуры. Все элементы сакрального были перенесены в уменьшенном масштабе в жилища манси. Это должно заставить задуматься русский народ ведь он сам добровольно отказался от своих традиционных ценностей подменил их ценностями которые никогда не были для него характерны.

В будущем планируется продолжить исследование на более глубоком уровне с привлечением лингвистических и археологических источников. Интересна проблема сопоставления способов и методов адаптации разных этносов в рамках разных пространственно-временных континуумов.


Глава 1. Теоретический аспект исследования

Для того чтобы выявить закономерности определенных сегментов мировоззрения народа - в данном случае пространственно-временной континуум – нужно очертить теоретические рамки исследования.

В первую очередь нужно наполнить смыслом понятие «пространственно-временной континуум». Для этого нужно разобрать по отдельности составные части данного понятия: пространство время континуум. Это категории философские. Поэтому смысл их априори неисчерпаем. Для того чтобы не потерять то единственное и неповторимое понимание этих категорий для исследуемого нами объекта нужно задать правильный критерий исследования. Для историка критерием являются общества прошлого как открытые саморазвивающиеся системы и человек как наименьшая таксономическая единица этих систем. Соответственно в человеке историков волнует в первую очередь его мировоззрение. Следовательно критерием в исследовании любых понятий связанных с прошлыми умершими обществами становится мировоззрение этого общества.

Чтобы наполнить содержанием понятие пространства нужно определиться что не является пространством. Пространством не является хаос (Caos). Под хаосом понимается обычно нечто нерасчлененное неструктурированное неограниченное бесформенное неопределенное. В частности у манси хаос понимается следующим образом: «Повсюду вода» [3] «По двум сторонам дома сплошная вода земли совсем нет».[4] Значит хаос мыслится в первую очередь как отсутствие границы. Тогда пространство – это то что управляет миром намечая границы[5].

Вернемся теперь к критерию исследования общественных систем. Что для общества может служить в качестве границы хаоса? Общество в период разложения первобытнообщинных отношений каковым можно считать и манси устанавливает границы пространства и хаоса в соответствии с границами своего местообитания границами изведанной территории за пределами которой пространство лишь намечено но не может быть структурированным. Различные сюжеты мифов связанные с людьми живущими за границами жилого пространства этноса на это четко указывают. В частности у манси это одноглазые однорукие одноногие и т. д. люди[6]. Но с течением времени границы расширяются в связи с внешними контактами. Таким образом именно время становится границей пространства. Пока жива традиция пространство и время неразрывны. В момент нарушения традиции происходит коллапс пространства-времени присущих данной традиции.

Пространство местообитания воспринимается в той или иной степени организованным. Организация пространства представляет собой деятельность не только физическую но и духовную и может рассматриваться не только со своей материально-технической стороны но и со стороны семиотической как своего рода «текст»[7]. Наша задача состоит в том чтобы декодировать этот «текст». Для этого нужно выяснить специфику архаического сознания и мышления.

Следующая структурообразующая категория - «время». Идеалистическая философия оказалась неспособной дать понятие о времени для конкретных практических целей. С другой стороны материалистическая философия закладывает конкретное направление исследования утверждая что пространство неотделимо от времени. Главное достижение материалистов – в преодолении исторического фатализма. Правда ценой жесткой детерминации. При этом даже в их позиции есть то во что просто нужно верить – историческая необходимость. Учитывая это может быть принят тезис материалистов «движение немыслимо без материи». Этот тезис дает исследователю основания соединить категории пространства и времени так как воплощением материи выступает именно понятие о пространстве а движение конечно немыслимо без времени. Таким образом мы можем утверждать что пространство-время – это нечто единое. Единство это проявляется не только (и не столько) в вещной но и в со-бытийной форме. Физические объекты и сознание – результат причинно-следственной связи то есть определенной последовательности со-бытий[8].

Это со стороны субъекта исследования. Но в любом научном исследовании 2 автора: субъект и объект. Каким же образом соотносится время и пространство в сознании исследуемого субъектом объекта? В этой главе будет рассмотрена теоретическая сторона данного сегмента сознания архаических обществ.

То обстоятельство что в архаичном обществе время регулировалось природными циклами определяло не только зависимость человека от смены годичных периодов но и специфическую структуру его сознания. В природе нет развития - во всяком случае оно скрыто от взора людей этого общества. Они видят в природе лишь регулярное повторение не в состоянии преодолеть тиранию ее ритмического кругового движения и это вечное возвращение не могло не встать в центре духовной жизни. Не изменение а повторение являлось определяющим моментом их сознания и поведения. Единичное никогда прежде не случавшееся не имело для них самостоятельной ценности — подлинную реальность могли получить лишь акты освященные традицией регулярно повторяющиеся.

Архаическое общество хотя и не отрицало индивидуальность но все же относилось к ней очень настороженно – ценности коллектива и традиция в архаическом обществе всегда превыше личных мотивов. Поэтому жизнь человека в традиционном обществе представляет собой постоянное повторение поступков ранее совершенных другими. Неизбежно вырабатывается эталон первообраз поведения который приписывается первым людям божеству[9] «культурному герою». Повторение людьми поступков восходящих к небесному божественному прототипу связывает их с божеством придает реальность им и их поведению. Вся деятельность людей производственная общественная семейная интимная жизнь получает смысл и санкцию постольку поскольку участвует в сакральном следует в «начале времен» установленному ритуалу. Поэтому мирское время лишается своей самоценности и автономности человек проецируется во время мифологическое. В особенности это обнаруживалось в периоды празднеств торжеств которые устанавливали прямое отношение с мифом воплощающим в себе образец поведения. Миф не просто пересказывался но разыгрывался как ритуальная драма и соответственно переживался во всей своей высшей реальности и напряженности. Исполнение мифа «отключало» мирское время и восстанавливало время мифологическое[10].

Таким образом архаическое сознание антиисторично. Память коллектива о действительно происшедших событиях со временем перерабатывается в миф который лишает события их индивидуальных черт и сохраняет только то что соответствует заложенному в мифе образцу; события сводятся к категориям а индивиды — к архетипу[11](под архетипом понимаются здесь и далее стереотипные сложившиеся в культуре шаблоны обезличенные категорические императивы). Если время циклично и прошлое повторяется то и будущее время не что иное как возобновляющееся настоящее или прошлое. Все три времени расположены как бы в одной плоскости. Поэтому неудивительно что для человека архаического общества существовала возможность возвратиться к минувшим временам и оказать воздействие на будущее течение событий при посредстве магии.

Время — это солидарность человеческих поколений сменяющихся и возвращающихся подобно временам года. Будущее время — это и судьба. Время столь же реально и вещественно как и весь остальной мир. Поэтому время можно упорядочивать и разделять. Временем измеряется длина пути. Большей точности для определения расстояния не требовалось. Нет представления о пути между пунктами независимо от путника который преодолевает это расстояние. Когда же упоминаются меры длины пути оказывается что эти меры не соответствуют какой-либо фиксированной стандартной единице[12].

Мифологическое (или мифопоэтическое) понимание мира характеризуется качественной неоднородностью как времени так и пространства: подобно тому как некоторые части пространства сакральны находятся под особым покровительством богов (капища погребения курганы места собраний усадьбы посвященные богам рощи реки горы и пр.) так и мирское обыденное время перебивается моментами сакрального праздничного времени[13]. Сакральное время обладало истинной реальностью. Категория божественного архетипа определявшая поведение и сознание людей в архаических обществах.

Отсутствие точности в исчислении времени сочеталось с большим интересом к установлению фактов прошлого и их последовательности. Сельское время — время природное не событийное поэтому-то оно и не нуждается в точном измерении и не поддается ему. Это время людей не овладевших природой а подчиняющихся ее ритму. Народные представления о прошлом – это мифопоэтические утопии объединявшие эпические сказания с «воспоминаниями» о «добром старом времени» и о справедливых государях которые пребывают в каком-то неопределенном мифологическом «хронотопе» и еще возвратятся для того чтобы защитить народ от угнетателей и ввести в сказочное царство изобилия.

Для эпоса временные категории не имеют большого значения. Эпическое сознание не находит никакого противоречия в расхождениях между обычным течением времени и протеканием его в сказании. Герои эпоса не подвластны течению времени.

М.М. Бахтин подчеркивает тесную связь интерпретации времени действия героя художественного произведения с его путем вообще с топографическими координатами. Специфика понимания времени в «Песни о Нибелунгах» заключается в том что герои ее как бы тесно спаяны с определенными пластами времени и вместе с тем - с определенными частями пространства и что «хронотопы» этих героев - разные. Наличие разных пространственно-временных единств приводит к тому что герои перемещаясь в пространстве переходят из одного времени в другое. Пока они пребывают в искони присущей им пространственно-временной сфере они благополучны; когда же они попадают в новый «хронотоп» он диктует им иные нормы поведения которым они не соответствуют по своей природе[14].

Время и пространство в неразрывном единстве воспринимаются таким образом как истинный порядок вещей. Время – безгранично и пластично. Пространство строго определено.

Время и пространство переживаемые в качестве неразрывного единства выступают в роли атрибутов мифа ритуала пронизаны магическими представлениями и неотделимы от ценностного масштаба.

Таким образом мы можем утверждать что пространство и время в архаическом сознании воспринимаются как нечто монолитное неразрывное. Напротив разрыв связи пространства и времени воспринимался крайне болезненно. При этом пространство воспринимается как нечто прочное дающее уверенность. Оно незыблемо. Его границы не подлежат обсуждению и воспринимаются как наследие предков дарованное Свыше. Время же крайне пластично. Оно многомерно и подлежит всяческого рода деформациям при совершении определенных магических действиях. Есть возможность преодолев настоящее попасть в будущее и прошлое потому что они ничем не отличаются от настоящего. Мифологичность прошлого переносится на настоящее и будущее. Время воспринимается таким образом по большей части втянутым в мифологический ритм.

Совершенно определенно в архаическом обществе разделение пространства-времени мирского и пространства-времени сакрального. При этом сакральное время существует в трех формах:

Ø  Дискретное казуальное проявляющееся в ритуалах и праздниках;

Ø  Дискретное мифологическое проявляющееся в со-переживании и в со-причастности членов коллектива к мифологическим и мифопоэтическим сюжетам;

Ø  Непрерывное монолитное проявляющееся в повседневной жизни человека архаического общества.

Сакральность таким образом воспринималась одновременно как явление бытовое обеспечивающее нормальную жизнедеятельность общества в повседневной жизни и как явление мистическое соединяющее общество с предками дарующее ощущение со-причастности с известными мифическими сюжетами. Сакральное пространство-время дает ощущение защищенности. Архаический человек уже не одинок в этом мире. Его охраняют созданная предками мифологическая картина мира и совершаемые им мифологическо-ритуальные практики от агрессивной внешней среды.

Таким образом мы осмыслили категории «пространство» «время» «пространственно-временной континуум» «сакральность». Далее в работе они будут употребляться именно в тех значениях которые были заложены в данной главе.


Глава 2. Ландшафтно-топографическая и топографо-климатическая характеристика местообитания манси в XVIII-XX веках

Первоначально очертим современные границы распространения манси в XVIII-XX вв. когда достоверно известно что подразумевается под термином «манси».

В русских документах XVI века манси перечислены по рекам Чусовая Тагил Нейва Кокуй Баранча Вишера Печора средняя и нижняя Лозьва Сосьва Ляля Конда. К XVII в. Эта территория значительно сократилась включая на западе лишь Вишеру на севере – среднее течение Пелыма и Сосьвы на юге – верховья Туры и среднее течение Тавды. В XVIII веке она ещё немного уменьшилась на западе но расширилась на юге включив весь бассейн Туры и на востоке включая верхнее и нижнее течение Конды а также на севере – верховья Лозьвы. В XIX-XX вв. границы расселения манси сдвинулись далее на восток и на север приблизившись к современным: исчезли манси на Туре и Тавде появились на Северной Сосьве и Ляпине; в начале XX века единицы их ещё оставались на Вишере небольшие группы – по Пелыму Лозьве Сосьве и Ивделю[15]. Таким образом отчетливо видно постепенное перемещение манси с юго-запада на северо-восток связанное с освоением Сибири русскими. В рассматриваемый нами период (XVIII-XX вв.) ареал расселения манси выглядит так (см. Графическое приложение). Между Уральскими горами и Обью: по бассейну нижней Оби по притоку Оби Северной Сосьве (с Ляпином) притоку Иртыша Конде (с Юкондой) по Тавде и ее притокам – Лозьве Вагилю Пелыму[16].

Страницы: 1 2 3 4