Энциклопедия для детей. Всемирная история 1996г. 8

Рефераты по астрономии » Энциклопедия для детей. Всемирная история 1996г. 8 Скачать

СРЕДНЕВЕКОВОЕ КОРОЛЕВСТВО

Средневековые государства прошли немалый путь за тысячелетие отделившее первые вар­варские королевства от развитых и сложно организованных монархий XV—XVI вв. Француз­ский историк Жак Ле Гофф изображает франкских королей VII в. окружёнными сборищем пьяных солдат и неотёсанных служащих; вся эта толпа именовалась «славными или именитыми людьми» и была наделена пышными римскими титулами.

Короли этой эпохи не имели постоянного места жительства и всю жизнь переезжали от одного по­селения к другому кормясь за счёт своих поддан­ных. Налоги не собирались а все свои богатства

232


король возил с собой в сундуках и ларях — изделия из золота и стекла драгоценные ткани и оружие...

Совсем других королей мы видим в Европе на рубеже XV—XVI вв. и даже раньше. По рассказам современников многие французские короли из ди­настии Валуа (возьмём эту династию просто для примера) отличались широкими разносторонними интересами далеко выходящими за пределы войн охот и придворных праздников. Карл V (1364— 1380 гг.; здесь и далее указываются годы правле­ния) часто беседовал с учёными докторами Париж­ского университета имел большую личную библио­теку пристроенную прямо к королевскому кабине­ту. Людовик XI (1461—1483 гг.) уделял исключи­тельное внимание развитию торговли и промыш­ленности во Франции. Он созывал специальные соб­рания купцов чтобы «столковаться какие принять меры для обеспечения безопасности торговли что­бы наши подданные с Божьей помощью получали больше выгоды». Франциск I (1515—1547 гг.) был восторженным поклонником итальянских архитек­торов скульпторов и живописцев; его с полным ос­нованием можно назвать одним из «отцов» фран­цузского Возрождения.

Таких примеров можно подобрать немало. К концу средневековья королевская власть начинает играть в жизни людей всё более важную роль. Ко­роли покровительствуют наукам и искусствам сна­ряжают торговые экспедиции и основывают ману­фактуры; каждый человек чувствует на себе при­стальное внимание королевских судей и сборщиков налогов королевских министров и полицейских... История средневековых королевств — это зеркало европейской истории средних веков. Заглянем же и мы в это зеркало и пройдём шаг за шагом тот путь который европейцы одолели за тысячелетие. Много это или мало — тысяча лет? Ответ на этот вопрос зависит от длины пути.

Предводители готов франков лангобардов и других варварских народов разгромивших Запад­ную Римскую империю были типичными дружин­ными вождями. Они имели власть не столько над своим племенем в целом (племя жило и продолжало жить по древним неписаным законам в которых королю отводилось довольно мало места) сколько над ватагой молодых дружинников охочих до даль­них походов и грабежей. В королевской дружине царили древние обычаи воинского равенства и брат­ства — военную добычу по-прежнему делили поров­ну складывая в кучу после чего каждый воин брал из этой кучи свою долю. Короля франков провоз­глашали поднимая его на щит (явно дружинный обычай); он не носил ни скипетра ни короны — единственным отличием короля от прочих воинов было особое королевское копьё (что-то вроде капи­танской повязки в футбольной команде). Вождь ос­тавался во главе дружины до тех пор пока он был в состоянии демонстрировать военную сноровку и особую магическую силу — «удачу». Старый или утративший «удачу» предводитель быстро отстра­нялся от власти; нередко его убивали его же вче­рашние соратники.

Франкский военный (слева) и воин.

Все эти представления хорошо заметны в облике франкских королей из династии Меровингов. Ма­гическая сила Меровингов по преданию заключа­лась в длинных волосах поэтому мужчины коро­левской крови никогда не стриглись. Средневеко­вые историки так и называют их — «косматые ко­роли». История дома Меровингов переполнена заго­ворами междоусобицами и кровавыми расправами одних претендентов на трон над другими. Послед­ние Меровинги получили прозвище «ленивых ко­ролей» — они превратились во что-то вроде священ­ных талисманов или кукол изображающих коро­ля; играла же этими «куклами» энергичная знать из королевской дружины.

Нас не должно вводить в заблуждение то что короли-варвары издавали довольно много законов; историки называют собрания этих законов «варвар­скими правдами». Законы издавались во многом для того чтобы отрегулировать отношения «своих» (франков бургундов баваров) с «чужими» — по­томками римлян попавшими под власть варваров. По мере того как германцы смешивались с римским населением необходимость в изобретении «специ­альных» законов становилась всё меньшей. Законы раннесредневековых королевств — это в первую очередь ещё племенные а не государственные за­коны.

Очень долго средневековые королевства не име­ли устойчивых и определённых границ. Земли ко­торыми правил король рассматривались как его военная добыча; он мог свободно делить эту добычу на части точно так же как он рассекал топором золотую чашу или гривну чтобы разделить её между дружинниками. Франкский король вполне мог

233


Женские платья накидки украшения

причёски. Середина XII в.

преподнести жене в качестве «утреннего дара» (тра­диционный у германских народов подарок мужа молодой жене на следующий день после свадьбы) десяток городов без которых само существование франкского королевства становилось весьма затруд­нительным. Они оставались в рамках государства пока король был жив но после его смерти вдова приносила эти земли в приданое своему второму супругу... Сыновья-наследники также неустанно занимались перекройкой владений умершего отца. При этом их не интересовали ни удобство и покой их подданных ни языковое и культурное единство населения разделяемых земель. Главное — чтобы раздел был равным. Никто не должен быть обижен: каждый должен получить и морские порты и соле­варни и железные рудники.

Власть дружинных вождей была необходимой и достаточно сильной только в период завоеваний. Охранять мир и порядок такая власть умела плохо к этому она вовсе не была приспособлена. Варвар­ские короли переняли у римлян красивые названия чиновничьих должностей и награждали этими звучными титулами своих приспешников но соз­дать что-то хоть отдалённо похожее на стройную систему римского управления они так и не смогли. Навести хоть какой-то порядок король-вождь мог опираясь не на чиновников а на народные пред­ставления о своей особой магической силе. В Анг­лии и во Франции ещё в позднее средневековье ве­рили что короли одним прикосновением могут из­лечивать различные заболевания. Так вот король-вождь раннего средневековья накладывал своё осо­бое покровительство «мунт» на человека или об­ласть которые он хотел защитить. Посягнуть на человека или общину находящиеся под королев­ским «мунтом» означало посягнуть на саму свя­щенную персону короля вступить в противоборство с таинственными и загадочными силами которыми владеет король. Личность короля сливается с его

владениями точно так же как она сливается с при­надлежащими королю драгоценностями которые он всю жизнь возит за собой в сундуках; часть этих драгоценностей после смерти положат в его могилу. Ясно что раннесредневековое королевство вряд ли стоит называть «государством» в современном смысле слова. Оно больше похоже на осевшую в одном месте бродячую военную дружину распрост­ранившую своё влияние и на мирные слои общества и вынужденную заниматься «не своим делом» — сохранением мира и порядка.

Первым из королей раннего средневековья об из­менении основ королевской власти задумался Карл Великий (768—814 гг.). К этому его побуждало зна­чительное расширение пределов Франкского коро­левства в 800 г. объявленного восстановленной им­перией. Все завоевания Карла оказались бы бес­смысленными если бы они не были подкреплены созданием действенного управления державой. Карл пошёл двумя путями одновременно выстраи­вая своё королевство на новых основаниях и оба этих пути в конце концов оказались удачными. Во-первых Карл стал посылать в наиболее важные об­ласти государства своих представителей — графов (в пограничных областях — «марках» — они назы­вались маркграфами). Графы следили за исполне­нием королевских приказов и наблюдали за дея­тельностью местных судов. Преемники Карла гер­манские императоры Саксонской династии (X в.) посчитали что ещё удобнее будет опереться на мес­тах не на графов а на епископов и полностью пос­тавили их под свой контроль.

Второй путь укрепления королевской власти Карл видел в том чтобы привязать к королю круп­ных землевладельцев-сеньоров сделать их предста­вителями короля на местах. Карл закрепил за сеньорами большие права превратив их по сущест­ву в полновластных господ обширных областей но

234


Просмотр книг при дворе короля.

связал их присягой королю и обязательством соб­людать государственные интересы.

Преимущества замысла Карла выявились дале­ко не сразу. Первый путь развития средневекового королевства в конце концов привёл его к острей­шему конфликту с церковью второй — к быстрому росту феодальных отношений и феодальной раз­дробленности. Но другого пути возникновения средневековой государственности попросту не бы­ло. Средневековое общество было очень дробным оно состояло из мельчайших «атомов» и «молекул»; королевская власть никак не могла охватить его «сверху» связать все эти атомы и молекулы воеди­но. Длительную и кропотливую работу «связыва­ния» разумнее было предоставить тем кто находил­ся как можно ближе к общинам объединениям ре­месленников и крестьянским дворам — графам и баронам рыцарям и епископам.

С IX в. королевская власть в Европе входит в период своего длительного становления. До конца XI в. феодальная вольница имела явный перевес над королями в большинстве европейских стран. Достаточно сказать что домен (личные владения) французского короля был в это время значительно меньше доменов многих его вассалов. Это означало что король в своих отношениях с графами и герцо­гами мог рассчитывать только на их верность вас­сальной присяге; силой принудить их к повинове­нию он чаще всего не был способен. Именно в это время и складываются представления о короле как о «первом среди равных» которыми ещё долго бу­дет тешить себя европейское дворянство позднего средневековья.

XII же век станет веком подлинного возникно­вения средневекового королевства как грозной си­лы способной сломить любого непокорного поддан­ного короля. Даже люди церкви не могут чувство­вать себя в безопасности; вся Европа была потрясе­на когда из Англии дошли вести о том что в угоду

королю Генриху II (1154—1189 гг.) несколько ры­царей убили архиепископа Кентерберийского То­маса Бекета. Тот же Генрих II в своём послании императору Священной Римской империи Фрид­риху I Барбароссе горделиво писал: «Каждый ко­роль — император в своём королевстве» отвергая тем самым претензии Фридриха на особое положе­ние среди европейских монархов. Что же стало при­чиной быстрого усиления королевской власти в Англии и несколько позже — во Франции?

Первой причиной несомненно был бурный рост городов. В городах королевская власть нашла на­дёжных союзников в борьбе с непокорными сеньо­рами. Немаловажно что это были богатые союзни­ки. Городские деньги позволяли значительно по­полнить королевскую казну. Англия и Франция по­степенно установили упорядоченный сбор королев­ских налогов; деньги казны позволили держать на местах платных королевских чиновников отстаи­вающих интересы короны. В Англии это были ше­рифы во Франции — прево бальи и сенешали. Анг­лийские короли стали взимать налог и с рыцарей («щитовые деньги») освобождая их взамен от во­енной службы. На вырученные деньги король нани­мал нужное количество воинов тем самым стано­вясь независимым от непокорных вассалов.

Важной причиной укрепления королевской власти в XII в. было и окончательное утверждение вассальных отношений пронизывавших все слои феодального общества. Не случайно королевская власть была сильнее всего именно там где вассаль­ные связи были наиболее развиты и отрегулирова­ны законодательством — в Англии Сицилии Иерусалимском королевстве. Чем запутаннее и сложнее становились сплетения сеньориальных прав и вассальных обязательств тем больше возни­кала потребность в едином центре этих отношений «сеньоре номер один» объединявшем вокруг себя весь феодальный класс.

235


Мы видим что к XII в. средневеко­вое общество стало гораздо более слож­ным чем раньше. «Атомы» его и «мо­лекулы» вошли в зависимость друг от друга начали образовывать устойчивые «цепочки». Возникли и новые формы власти закреплявшие выгодные для общества сочетания устремлений и интересов. Пути их возникновения были очень разными даже в со­седних странах. В Англии к примеру королевская власть была традиционно сильна с момента нор­мандского завоевания (1066 г.); в первых англий­ских королях нормандской династии и династии Плантагенетов ещё вполне различимы черты обли­ка удачливых дружинных вождей-завоевателей. На этом «запасе» авторитета Генрих I (1100—1135 гг.) и Генрих II успевают осуществить реформы при­дающие королевской власти государственное обли­чье. Но быстрый и неконтролируемый прирост власти английских королей вызвал недовольство баронов; этот процесс был вовремя и достаточно ак­куратно «приторможен». В 1215 г. король Иоанн Безземельный был вынужден подписать представ­ленную ему баронами «Великую хартию вольнос­тей». Этот документ положил начало ограничению власти короля парламентом; в XIII—XIV вв. в Анг­лии отрабатывается сложная форма правления со­гласующая права короля с правами «общин».

Во Франции всё происходит медленнее но более надёжно. Короли постепенно увеличивают свой до­мен превращаясь в крупнейших феодальных сеньоров страны. Так же понемногу властители Франции прибирают к рукам и судопроизводство — важнейшую отрасль средневекового управления. При Людовике IX Святом (1226—1270 гг.) были запрещены судебные поединки любой желающий мог перенести своё дело из сеньориального в королевский суд. Был создан высший судебный орган — королевский парламент который имел право пе­ресматривать решения прочих судов. Французское королевство окончательно складывается при Фи­липпе IV Красивом (1285—1314 гг.). Именно Фи­липп вводит во Франции подобие английского пар­ламента — Генеральные штаты. Штаты были раз­делены на три палаты по сословиям — духовенство дворянство горожане; все палаты заседали раз­дельно и имели скорее совещательный а не решаю­щий голос (в отличие от английского парламента). Английское и французское королевства подверг­ли себя тяжелейшему испытанию на прочность вступив в Столетнюю войну (1337—1453 гг.). В ходе этой войны Франция не раз была на волосок от ги­бели разрушительный кризис пережила во второй половине XV в. и Англия проигравшая войну. И всё же оба государства в конечном счёте доказали свою жизнеспособность; в XIV—XV вв. степень их внутреннего единства была уже такова что наи­более мощные королевства средневековой Европы оказались в состоянии вынести любые потрясения. Престиж королевской власти неизмеримо вырос. Возникающие европейские нации видели в монархе своё выражение свой символ. Королевствам Евро­пы предстояло ещё пережить и многочисленные войны и борьбу католиков с протестантами и вос­стания непокорной знати и выступления крестьян против своих господ... Представление о националь­ном единстве оказалось сильнее всех этих бедствий а выражалось это представление чаще всего в вер­ности королю. Фигура короля начиная с 1500 г. освещается особым светом: он — человек как все он — часть нации и одновременно он — воплоще­ние всего могущества нации существующей от­дельно от неё божественной власти.

ЗАМОК

…В середине XI в. в Англии развернулось грандиозное строительство замков. По­ка родственники покойного короля Ген­риха I выясняли кому из них править страной почувствовали свободу и силу английские бароны. Не дожидаясь появления твёрдой королевской ру­ки они спешно принялись укреплять свои вла­дения. С поразительной скоростью — в несколько лет — баронские земли ощетинились башнями поч­ти 300 замков. Вступивший на трон король Ген­рих II Плантагенет был возмущён подобным само­управством своих подданных и приказал сровнять постройки с землёй. Но было поздно...

Сеньоры властные и независимые не слишком-то слушались царственного сюзерена и превращали свои земли в настоящие маленькие королевства. Чем свободнее они себя чувствовали тем непри­ступнее были «столицы» их владений — замки.

Вся округа словно находилась в тени такого зам­ка. В нем сеньор сосредоточивал свою власть и военную мощь: здесь стояли его воины и собирались вассалы чтобы выступить на защиту владений сво­его сюзерена. Здесь укрывались в дни нападения врага окрестные жители которые за право считать хозяина замка защитником платили разные поборы и несли службы (например чинили укрепления). В своём замке как в настоящей столице государства сеньор вершил суд над вассалами и крестьянами. И не было для них другого судьи как и другого правителя.

Случалось что неподалёку селились ремеслен­ники: ткачи; мастера ковавшие оружие делавшие конскую сбрую — те чьи изделия больше всего нужны сеньору и его слугам. И для них замок ста­новился надёжным убежищем а его хозяин — гос­подином. К замку привозили свой товар купцы — сеньор щедро платил за заморские шелка и пря­ности. Правда для проезда по его владениям тор­говец сам должен был не единожды раскошелиться: проехал по мосту — плати перевёз тебя паромщик

236


Дворянин выезжает на охоту.

— плати но не паромщику а его господину пра­вителю всей округи хозяину неприступной цита­дели.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10