Москва при Иоанне III

Рефераты по москвоведению » Москва при Иоанне III

При Иоанне III после двухсотлетнего существования Москва вступает в новый период своего исторического бытия. Становясь из великокняжеской столицы - царской хотя этот государь и не принял еще царского титула она в соответствие своему внутреннему могуществу и всероссийскому значению изменила многое в своей внешности: новые величавые стены и бойницы Кремля новый первопрестольный собор Успения вновь выстроенная усыпальница государей - храм архангела Михаила невиданная каменная Грановитая палата и другие палаты государя множество новых церквей и домов белокаменных новый государственный герб на печатях и монетах и многое другое - все это возвещало новую историческую эпоху. Но эта новизна не резала глаз своим отличием от великокняжеской старины: она не знаменовала какого-нибудь крутого внутреннего переворота в духе и сердце России вроде реформы Петра 1 а просто накопление внутренних сил Москвы органически в прежнем историческом национальном духе переродило ее внешность. Старая скорлупа старая кожа ее сошла и органически выросла соответственно размерам и силам выросшего организма новая оболочка новые покровы того же тела.

Сам Иоанн III как ни обильно его знаменитое правление событиями в сущности не предпринимал ничего нового а только продолжал дело своих предшественников московских князей - собирателей Руси. Заканчивая установление на Руси единства присоединяя к Москве Новгород обратившийся почти в независимое полуреспубликанское государство Тверь некоторые Рязанские уделы приобретая русские земли за рубежом Северо-восточной Руси в пределах Литвы он ничего не делал такого чего не было на уме Иоанна Калиты. Ведь сын его Семеон владея лишь небольшой частью удельных земель уже стал называть себя великим князем всея Руси. Растоптав ханскую басму и прогнав сарайских послов что знаменовало восстановление независимости Руси и конец монгольского ига Иоанн III осуществил только то что было на уме не одного Димитрия Донского поднявшего меч против орды а и на уме Юрия Московского еще низко кланявшегося ордынцам.

Иоанн III не хотел чтобы Русь напоминала удельное время с его вечными усобицами а являл себя на Руси первым единодержавцем самодержцем и царем по образу византийских императоров. Но то что он заставил привезенный в Москву вечевой колокол Великого Новгорода сзывать с кремлевской колокольни народ не на своевольные веча а на церковные службы что он грозно заставлял молчать пред собой больших княжеских дружинников думцев - не было в Москве новшеством. Ведь недаром московские князья уже в лице Василия II наименовавшие себя господарями еще до него так заботливо передавали шапку и бармы Мономаха из рода в род и еще сын Калиты Симеон Гордый в духовном завещании своем заповедал своему преемнику заботиться о том чтобы "свеща не погасла". Эта свеча зажжена была еще на горах киевских Владимиром Святым; она горела при Ярославле Мудром который устраивая в матери градов русских но подобию Византии Святую Софию и Золотые ворота придавал ему вид нового Цареграда; свет этой свечи отражался и на Мономаховой шапке на голове Владимира Всеволодовича и таился на голове Александра Невского...

Московские же князья среди усобиц и под грозой Золотой орды должны были также таить под спудом этот свет дабы бури его не угасили. Но не против их мыслей и преданий было то что хранитель и исполнитель их заветов Иоанн III вместо упавшего Киева и при отце его завоеванной турками Византии стал делать из Москвы для Руси мать ее градов а для всего восточного мира новый Цареград. Женившись на греческой царевне Софии Палеолог он стал считать себя наследником не только преданий но и самих ее земель и принял герб греческой империи - двуглавого орла который очень дружно сжился с московским гербом-Георгием Победоносцем поражающим змия. Так и на Западе стали смотреть на Иоанна III и на Россию: начали возлагать на нас миссию изгнания из Европы турок которая была не по плечу германо-римской империи именуемой Священной и принявшей такой же орлиный византийский герб. В это время у нас стало слагаться верование что Русь водворится в седмихолмном Цареграде и снимет магометанский полумесяц со Св. Софии.

Не противоречили заветам московских князей и стремления Иоанна III завести сношения с западными государствами. Сознавая величие и могущество своего государства желая занять для него подобающее место в системе государств Европы он с многочисленными целями вел эти сношения пользуясь для этого и иностранцами и своими русскими дипломатами каковыми у него кроме греков и немцев были Григорий Истома Федор Курицын Алексей Голохвастов Михайла Плещеев Михайла Еропкин Власий Герасимов Семен Толбузин и другие. Москва в это время видела у себя много чужестранных посольств и сама отправляла в чужие страны свои дипломатические миссии. У нас в эту пору завязались дипломатические отношения с германским императором Папой Римским датским и венгерским королями венецианским дожем турецким султаном персидским шахом и другими. Примечателен дух и тон этих отношений; общаясь с ним иностранные послы уже величают Иоанна царем и цезарем. Государь всея Руси давал иностранным послам довольно резко чувствовать свое недовольство если они допускали что-либо хоть сколько-нибудь несовместное с достоинством России. Когда германский посол Поп-пель предложил московскому государю выхлопотать у императора королевский титул Иоанн сказал: "Мы Божиею милостию государь на своей земле изначала от первых своих прародителей и по-ставление имеем от Бога как наши прародители так и мы и просим Бога чтобы и впредь дал Бог и нам и нашим детям до века так быть как мы теперь есть государи в своей земле а поставления ни от кого не хотели и теперь не хотим". В переговорах с Феодором Курицыным Поппель заговорил чтобы государь отдал свою дочь или за маркграфа Баденского или за курфюрста Саксонского. Отправляя свое ответное посольство к германскому императору (грека Трахониата и при нем двоих русских) с подарками (собольи и горностаевые шубы) государь по поводу этого сватовства велел сказать что московскому государю отдавать дочь свою за какого-нибудь маркграфа непригоже потому что с давних лет прародители московского государя были в приятельстве и любви со знатнейшими римскими царями которые Рим отдали папам а сами царствовали в Византии; но если бы захотел посватать дочь государя сын цезаря (впоследствии император Максимилиан 1) то наш посол должен был изъявить надежду что государь захочет вступить в такое дело с цезарем. Брак этот не состоялся; но Максимилиан отправил в Москву посольство и просил здесь белых соколов и кречетов которых и получил. Не имея другого подходящего жениха Иоанн выдал дочь за своего подданного князя Василия Холмского сына победителя новгородцев на Шелони а сына своего Василия женил на Софье Юрьевне Сабуровой которая была вызвана в Москву на смотрины в числе 1500 лучших девиц всего государства. Другая дочь его выдана была за великого князя литовского; но отец выговорил чтобы она отнюдь не меняла своей православной веры на папизм не была принуждаема ходить в костел была венчана по православному обряду носила бы и в Литве русскую одежду и имела русских слуг*. Сына своего Иоанна он женил на дочери волошского господаря Елене. Вообще Иоанн III высоко держал себя перед иностранными государями. Мелкие из них писали ему очень почтительные грамоты. Так князь Иверской земли (Грузии) Александр называл Иоанна "звездой христианского мира всесветлым и грозным государем справедливой управой всем князьям" и т. д. С иностранцами в Москве обращались строго а иногда с достойной порицания беспощадной жестокостью; так доктора Леона родом еврея не вылечившего государева сына князя Иоанна Молодого казнили а другого врача Антона не вылечившего одного татарского царевича выдали его родственникам а те ножом зарезали несчастного на Москве-реке по выражению того времени "как овцу". Напуганный этим знаменитый итальянский зодчий Аристотель Фиоравенти хотел уехать из Москвы но его здесь удержали насильно.

Мы не имеем в виду излагать внешние факты правления Иоанна III и как ни интересны перипетии падения вечевого Новгорода свержения татарского ига борьбы с Литвой и прочее - обратимся к бытовым сценам этого примечательного времени и к тому что составляет историю Москвы как города.

Наша столица в эту пору впервые видела особого рода более торжественное чем прежде поставление первосвятителя - митрополита всея Руси затем подобное царскому посажение на престол и венчание шапкой Мономаха государева внука и наконец казни еретиков.

Когда сочувствовавший занесенной к нам из Новгорода жидовской ереси митрополит Зосима был вынужден отказаться от митрополии причем всенародно положил свой омофор на престол в Успенском соборе великий князь созвал в Москве собор епископов и они вероятно не без влияния Иоанна избрали в митрополиты игумена Троицкого монастыря Симона (1496 г.). Иван Васильевич пред хиротонией в Успенском соборе лично и торжественно принял участие в его наречении. При этом государь обратился к избранному со следующей речью: "Всемогущая и животворящая Святая Троица дающая нам всея Руси государство подает тебе сий святый великий престол архиерейства митрополию всея Руси рукоположением и освящением святых отец - архиепископов и епископов Русского царства и жезл пастырства отче восприими и на седалище старейшинства во имя Господа Иисуса и Его Пречистыя Матери взыди и моли Бога и Пречистую Его Матерь о нас и о наших детях и о всем православии и подаст ти Бог здравие и долголетство". Поставляемый в митрополиты отвечал следующей речью: "Всемогущая и вседержащая десница Вышняго да сохранит Богом поставленное царство твое Самодержавный Государь и Владыко! Мирно да будет и многолетно твое государство и победно со всеми повинующимися тебе и с христолюбивыми воинствами да пребывает в век века; во вся дни живота здрав здрав здрав буди добро твоя животоносен Владыка - -Самодержец многолетен".

Но еще торжественнее было посажение на престол или венчание короной Мономаха в Успенском соборе внука Иоанна Димитрия который ставился в соправители своего деда. Памятники того времени сохранили нам любопытные подробности этого торжественного священнодействия которые в основных чертах сделались как бы обязательными для последующих русских коронаций. Торжество происходило 4 февраля 1498 года. Посреди Успенского собора на особом возвышении на так называемом чертожном месте поставили три седалища: для государя митрополита Симона и Димитрия. Первые двое сели на свои места а Димитрий стал пред ними у верхней ступени помоста. Великий князь обратился к первосвятителю со следующими словами: "Отче митрополит! Божиим повелением - от наших прародителей великих князей старина наша; оттоль и до сих мест отцы - великие князи сынам своим первым давали великое княжение и яз был своего сына перваго Ивана при себе благословил великим княжением. Божия паки воля сталася: сына моего в животе не стало и у него остался сын первой - Димитрий и яз ныне его благословляю при себе и после себя великим княжением Владимирским Московским и Новгородским. И ты бы его отче на великое княжение благословил". При этом Димитрий приблизился и преклонил голову. Осенив его крестом митрополит положил руку на его голову и произнес благословенную молитву. Потом великий князь возложил на внука бармы и шапку Мономаха. Тогда архидиакон с амвона возгласил многолетие великому князю Димитрию. Обоим великим князьям приносили поздравления иерархи родственники князья бояре и прочие дворцовые люди. В заключение митрополит и государь сказали Димитрию свои поучения потом началась литургия после коей Димитрий вышел из собора в короне и бармах.

В дверях Успенского собора его дядя князь Юрий Иванович трижды осыпал его золотыми и серебряными деньгами; то же самое повторил он перед соборами Архангельским и Благовещенским. Вообще Иоанн III окружал себя царской пышностью. Он следовал в обрядах своего двора примерам Визан-тии от которой принял герб - двуглавого орла который был соединен с московским гербом - Георгием Победоносцем скачущим на коне и поражающим копьем дракона.

Московский герб окончательно сложился как геральдическое изображение лишь в правление Иоанна III. Всаднику поражающему змия предшествовали приведенные прежде следующие изображения на монетах и печатях: пеший витязь поражающий дракона (на монетах Иоанна II) и всадники: конный ловчий с соколом в руке всадник с копьем в руке но без дракона (на монетах и печатях Василия 1) и всадник-мечник с поднятой над головою саблей и наконец уже всадник поражающий дракона (на монетах Василия II). Иоанн III первый перенес это последнее изображение на государственную печать. Приводим ее в том виде как она была приложена к грамоте этого великого князя в Ревель (по-русски - Колывань).

На двойной кормчей печати привешенной к договорной грамоте (1504 г.) сыновей этого государя Василия и Юрия Ивановичей на одной стороне изображен московский герб а на другой - византийский. На этой печати титул написан так: "Иоанн Божиею милостию господарь всея Руси и великий князь Владимирский Московский и Новгородский и Псковский и Тверской и Угорский и Вятский и Пермский и Болгарский".

Чрезвычайно любопытно какое значение имел этот гербовый всадник. По древнерусским понятиям его знаменование двойное. По одним этот всадник изображает государя на коне. Так летопись говорит что при Иоанне IV (в 1536 г.) учинено было знамя на деньгах: "Великий князь на коне и имея копье в руце и оттоле прозвашася деньги копейныя".

Но эмблема государя торжествующего над противогосударственным злом которое изображалось в змие или драконе уже с древних времен при глубокой религиозности наших предков стала сливатьсяв Москве с иконографическим изображением Георгия Победоносца который пользовался как олицетворение священной храбрости и победы глубоким почитанием в России. Редкий из древнейших храмов у нас не имел изображений святого Георгия поражающего змия. В Староладожской так называемой Рюриковой крепости в храме современном основанию Москвы мы находим изображение Георгия Победоносца.

Подобных изображений как резных так и иконописных было много и в других храмах что указывает на силу и распространенность почитания на Руси этого святого. Под влиянием столь сильного и столь распространенного его культа в княжеских семьях имя Георгия стало излюбленным. Владимир Равноапостольный нарекает имя Георгия сыну своему Ярославу; Владимир Мономах дает то же имя тому сыну который под именем Юрия Долгорукого основал Москву; Иоанн Данилович Калита дал своему сыну опять то же имя и один из сыновей Димитрия Донского отдан под покровительство этого же святого. Наконец и сам Иоанн III выбирает в патроны одному из своих сыновей того же Георгия Победоносца. Примечательно что в это правление в Москве появляются два иконографических изображения Георгия. Одно поставлено было в Успенском соборе над гробницею митрополита Феогноста; из латинской надписи на нем видно что оно прежде было на триумфальных воротах построенных сенатом и народом римским. Изваяно оно из белого камня и представляет всадника поражающего копьем змия. Другое подобное изваяние Иоанн III приказал поставить на возвышенном месте у Фроловских или Спасских ворот. Здесь Василий III построил уже церковь в честь этого патрона Москвы и ее государства и гербовое изваяние было поверстано в качестве храмовой иконы в иконостасе. По упразднении этой церкви изображение было перенесено в Вознесенский монастырь в трапезу построенной Михаилом Феодоровичем церкви Михаила Малеина. Указанные иконографические изображения имеют большое значение в геральдической истории нашего герба.

При всей религиозности великого князя Иоанна Васильевича при всей его преданности восточному православию которую он выразил не допустив введения в России унии для чего Папа и сосватал Софию Палеолог за нашего государя при нем не без успеха однако пропагандировалась в Москве ересь жидовствующих. Она была занесена из Киева ученым евреем Схарией. Сей очень начитанный особенно в астрологии и каббалистике еретик распространил в Новгороде свое лжеучение отвергавшее Пресвятую Троицу Божество Христа Спасителя таинства мощи иконы и монашество и отдавал предпочтение Ветхому Завету пред Новым. Главными последователями ереси были священники Дионисий и Алексей. В бытность Иоанна III в Новгороде они понравились ему и были взяты в Москву. Первый был сделан протопопом в Архангельском соборе второй - в Успенском. Ересь стала распространяться и в Москве. Между ее последователями были симоновский архимандрит Зосима и лица принадлежавшие к господствовавшей тогда придворной партии: ученый дьяк Федор Курицын брат его Иван Волк и невестка великого князя супруга Иоанна Молодого Елена мать объявленного наследника престола. Ересь стал обличать архиепископ Геннадий Новгородский но ему сперва не внимали в Москве и даже возвели на митрополичью кафедру сочувствовавшего ереси архимандрита Зосиму. Только посланиями ко всем епископам и самому государю Геннадий довел дело до созвания в Москве собора который и осудил ересь.

Страницы: 1 2